МАОФ
главная страница      Наши друзья     Александр Богуславский

VI. ПОЗИЦИЯ

1. НАШ ГЛАВНЫЙ НЕДОСТАТОК
Александр БОГУСЛАВСКИЙ

Журнал "Круг", №643, 1989.
•Моледет", вып. 16, 1993.

Сотрудник - сабра вспоминал начало 50-х годов: "Мне было тогда 6 лет. Как-то я зашел домой к товарищу. "Пойдем гулять", - предложил я. "Не сейчас, - возразила его мама, - сейчас Бен-Гурион выступает с речью!""Ну и что же, что он выступает с речью!" - ответил я. Она только молча посмотрела на меня с выражением ужаса на лице.

Назавтра весь квартал показывал на меня пальцами: "Вот мальчик, у которого хватило невоспитанности сказать: "Ну и что же, что Бен-Гурион выступает с речью!"

"Тогда в Израиле действительно был культ личности Бен-Гуриона", - заключил рассказчик.

В ту пору здешнее общество, жившее в трудной действительности и без надежд на близкое облегчение, чувствовавшее свою интеллектуальную слабость, инстинктивно тянулось к авторитетному вожаку.

К счастию, это был сильный лидер.

Накануне выборов 1988 года молодая цивилизованная ватика из СССР мрачно заявила мне: "Я больше здесь в политике никому не доверяю!" (что, впрочем, не мешало ей состоять в местном совете одной из ведущих партий - в надежде на житейские блага).

Очень все это типично!

За два поколения в нашем обществе вместе с материальным достатком и утилитарной цивилизованностью добавилась деморализация, но не политическая зрелость.

Как такое могло случиться? После Бен-Гуриона у нас было слишком много осточертевших нам мелкотравчатых "лидеров" с психологией временщиков, развращавших общество, чтобы им было удобнееуправлять, и ведших нас от одного провала к другому.

Вот черты одного из них. Весной 1948 года он, тогда - молодой человек, сказал товарищу: "Зорик, воевать на фронте - удел быдла. А такие культурные люди, как мы с тобой, должны поберечь себя для руководства будущим государством". (Зорик, однако, пошел на фронт и вскоре погиб, оставив молодую вдову с маленьким сыном, впоследствии - генералом ЦАХАЛа. Вдова Зорика на всю жизнь смертельно возненавидела будущего "лидера").

Когда для политической карьеры требовалось считаться "ястребом", он был образцовый "ястреб". Когда же ему показалось, что выгоднее стать "голубем" - он с чарующей легкостью превратился в такового.

По-чиновничьи деловитый, он не обладал ни серьезной интеллектуальной силой, ни значительным моральным мужеством, а его будничная нещепетильность почти вошла в поговорку. Если он высказы-вал сожаления об упущениях в своем прошлом, то говорил не о недальновидности накануне Йом-Кипура 1973 года, а о том, что приоб-
рел меньше денег, чем некоторые из соучеников по гимназии (а ведь он не знал лишений!). Общеизвестна его склонность к дружбе с богатыми людьми, делающими дорогие подарки (за что ему приходилось платить опасным панибратством).

Свободный, в сущности, от всякой идеологии, предельно черствый и амбициозный, этот "лидер" имел достойное его политическое окружение, каждым из членов которого всегда готов был пожертвовать. Но и публика не любила его. Представитель "рабочей" партии, он идеально описывается злобным памфлетом на буржуазию - "Коммунистическим манифестом" Маркса - Энгельса: "Буржуазия повсюду, где она достигла господства, разрушила все... идиллические отношения... и не оставила между людьми никакой другой связи, кроме голого интереса, бессердечного "чистогана". В ледяной воде эгоистического расчета потопила она священный трепет религиозного
экстаза, рыцарского энтузиазма, мещанской сентиментальности...
Буржуазия лишила священного ореола все роды деятельности, которые до тех пор считались почетными и на которые смотрели с благоговейным трепетом".

А каким же был альтернативный "лидер" нашего общества? Эгоцентрист, отягощенный комплексами, потерявший всякое чувство реальности, он нуждался в почестях как наркоман нуждается в наркотике. Подверженный депрессиям тщеславный фразер, он цветистой риторикой и парадными церемониями пытался подменить конкретное руководство обществом и его проблемами. Его творческий потенциал был равен нулю, но он умел интриговать и держать в повиновении свое окружение. В сознании толпы на него падал отблеск славы вы-
дающегося идеологического предшественника, героев и мучеников еврейского подполья былых времен. А подчеркнутая житейская скромность выгодно представляла его благородным бессребренником,
противостоящим низменному алчному сопернику. Он давным-давно деидеологизировал свою партию, удалил из нее всех значительных  людей, окружил себя бесцветными "поддакивателями".

Придя к власти, этот лидер заботится только о своих комплексах.

Он хочет считаться добрым - и люди должны хорошо жить, даже ценой разорения государственной казны.

Он хочет считаться миролюбцем - и его должны почетно принимать в США, даже если ради этого нужно загубить военную победу и пойти на чудовищные уступки неумолимому внешнему врагу.

Он хочет считаться демократом и плюралистом - даже если в индустрии общественного мнения будут нездоровые влияния, алия окажется загубленной, общественные отношения деградируют, как и собственная партия.

Покидая политическую арену, он был полутрупом и оставил после себя одни развалины.

Деморализующее влияние таких "лидеров" на общество - убийственно. Иммунитет от этой деморализации могла бы дать обществу только серьезная политическая зрелость. Притом политически зрелое общество и разумнее отбирает лидеров, и оказывает на них здоровое давление.

"А где в истории пример общества с политической зрелостью?" - спросил меня упомянутый сотрудник - сабра.

Уинстон Черчилль утверждал, что английская аристократия правила своей страной лучше, чем буржуазия в странах, где она была у власти. В этом было много правды: моральное и интеллектуальное превосходство аристократии над буржуазией обусловило ее большую политическую зрелость. Традиционные моральные ценности аристократии - взятые вместе гордость прошлым, сознание общности, идея преемственности, чувство чести, бесстрашие перед лицом судьбы - незаменимы в серьезных общественных испытаниях. Они были объектом усвоения для режимов, сменявших аристократию. Эти режимы, стремясь быть интеллектуально сильными, старательно усваивали и
духовную культуру аристократии. Но моральные устои - достаточно прочные, если они культивируются в той же среде несколько поколений, и если идеология режима им не враждебна. В некоторой мере это относится и к формированию общественного интелекта.

О способности аристократии влиять на лидера даже в условиях абсолютизма говорит судьба русского императора Павла и властная команда, услышанная его сыном Александром: "Довольно ребячиться, ступайте царствовать!" А немецкий поэт с французскими корнями Адельберт фон Шамиссо (1781 - 1838) так писал о позиции немецкой
аристократии: "И наш король - самодержец, когда он выполняет нашу волю" ("ипа с1ег Кбш@ аЬ8о1и1, \Уепп ег ишегеп \УШеп 1и1.")

Разумеется, все сказанное о духовных доблестях аристократии справедливо, пока она не выродилась (как во Франции к 1789 году и в России к 1917 году), или не была обескровлена (как английская в войне 1914 - 1918 годов).

Теодор Герцль, размышляя о политическом строе будущего еврейского государства, полагал, что аристократическая республика - вариант наилучший, но неосуществимый (ведь мы живем в век всеобщего
избирательного права!). Однако Бенджамен Дизраэли утверждал, что все евреи - прирожденные аристократы. А такая презумпция делает приемлемым всеобщее избирательное право при условии, что все евреи Израиля (а по возможности - и в галуте) воспитываются соответствующей политической школой.

Оговариваюсь: я имею в виду только то, что называется "аристократией духа", и пусть лишь насмешка достанется пошлости, готовой возопить о "расизме", антидемократизме или проявиться на манер журналиста Даниеля Блоха, писавшего в газете: "Если бы у нас была аристократия, то моя бабушка Дора была бы аристократкой". Мы любим свободу и ни над кем не намерены властвовать, но мы хотим уцелеть.

Попутно заметим, что роль школы (политической, военной, культурной ...) в исторических процессах огромна. Создание таких школ - Удел талантливых самородков.

Необходимая нам политическая школа до сих пор не создана. Ее пытался создать Жаботинский - эстет и либерал в духе 19-го века. Сформулированный им этический кодекс ревизионистов - "хадар" - был основан на принципах аристократической морали. "Хадар" был усвоен активными последователями Жаботинского и жил некоторое
время. Но этический кодекс - только часть политической школы, притом - часть наиболее простая для усвоения. Упоминаемое в программе обучения молодых ревизионистов ("бейтарим") ознакомление с историческим опытом национальной борьбы других народов сознательно оставили только декларативным пожеланием. Зато культиви-
ровалось презрение к книжным знаниям вообще, как к "ослабляющим активную волю". Все это не могли компенсировать прививавшиеся там почтение к командирам и любовь к оружию. Так и сложился тип ограниченного "бейтари", который уже в 50-е годы оказался просто политическим несмышленышем.

Та политическая школа, которую пытались создать кибуцные доктринеры, была изначально неудачной и закономерно не выдержала испытания временем. Бен-Гурион, главный оппонент Жаботинского в сионизме, был практик -"аппаратчик", но не идеолог. Таким же было и окружение Бен-Гуриона: даже Берл Кацнельсон (наиболее
склонный к идеологической работе) не подходил на роль создателя политической школы. Черты местечковых начетчиков у "отцов- основателей", их обусловленная воспитанием провинциальная ограниченность и природная склонность к догматизму преодолевалась ими медленно, мучительно и не до конца. Ценой этого были тяжелые исторические упущения, но их стремились заслонять в сознании публики парадными отображениями достижений, а критический анализ прошлого - избегался. Примечательно, что когда историк Ури Мильштейн, говоря (уже в 70-х гг.) о Войне за Независимость, спросил осведомленнейшего участника тогдашних оборонных усилий Элиягу
Сухачевера: "Почему мы были так плохо вооружены?" - то услышал в ответ: "Мы получили государство на 10 лет раньше, чем созрели для этого".

Пришедшему к власти в Израиле восточноевропейскому местечку импонировал блеск Америки, но оттуда американизирующееся местечко имело склонность перенимать все худшее - интеллектуальную поверхностность и гражданскую вседозволенность, дух потребительства, политический мазохизм. Все это сказалось на политическом облике кибуцных "халуцим" и их потомков при первых серьезных государственных неудачах и разочарованности в лидерах: их реакцией стала растерянность, ощущение собственной духовной пустоты, склонность к нигилизму и даже пораженчеству.

Упомянем некоторые характерные типы в этой части истэблишмента (без претензий на полноту спектра): чувствующий себя "солью земли" измельчавший потомок высокопоставленных родителей ("принц"); делающий карьеру недалекий и циничный "партийный мальчик"; кабинетный умник-неженка с комплексами вместо логики и естественной воли к самозащите.

Религиозный лагерь, значительно разросшийся и все более пестрый, также не создал здоровую политическую школу: даже его лучшая, национально мыслящая часть еще не избавилась от сектантских черт.

Примечательно влияние этнического фактора на формирование политического облика. Повидимому, появление "ТАМИ" и"ШАС" с их спецификой - "детская болезнь" складывающегося общества, которая исчезнет при дальнейшей нивелировке этнических различий.

Германская алия как-то целиком расположилась в "левой" части нашего политического спектра (не правее либералов). Характерно поведение в труднейших испытаниях такого лучшего ее представителя, как Авраам Менддер (генерал Альберт) - сочетание верности долгу, профессионализма, физической отваги и... моральной неспособности нарушить субординацию, когда чрезвычайные обстоятельства требовали этого.

Вспоминается мнение Энгельса, что "у каждого немца со времен Тридцатилетней войны (1618-1648 -А.Б.) сидит жандарм в груди". "Немцы никогда не смогут совершить революцию: ведь для этого необходимо захватить вокзалы, а они не посмеют туда войти, не купив перронные билеты", - острили когда-то русские революционеры
насчет филистерства немцев.

Во многом противоположен такой натуре тип человека, сформированный около ста лет назад русской леворадикальной интеллигенцией (где, между причин, оказалось много евреев) - "критически мыслящая личность". Характерные черты этого типа: высокая степень духовной независимости, широта кругозора и основательная эрудиция, активная воля к действию и моральная готовность в решающий для общества час многое взять на себя. Такими были Маня Вильбушевич (Шохат), Трумпельдор, Рутенберг и родившийся в Польше Ехуда Арази. Уингейт, в английской среде справедливо считавшийся белой вороной, также был критически мыслящей личностью.

Оглядываясь на нашу политическую действительность, чувствуешь, что именно такого типа лидеров нам и недостает. В частности - чтобы создать и возглавить так нужную нам политическую школу и следующую ей здоровую политическую силу.

Хочется надеяться, что русская алия сможет дать из своей среды этот родственный ей тип лидеров - тип критически мыслящих личностей. Попутно заметим, что слишком многое препятствует этому.

И нееврейские, и еврейские антисионисты (сознательные и бессознательные) делали и делают все, чтобы русская алия не стала большой.

В самой России на протяжении ряда поколений так старательно и беспощадно уничтожались пытавшиеся мыслить самостоятельно (и их духовная пища), что колоссальная страна оскудела значительными людьми. Недавно в ответ на вопрос журнала "Огонек": Чего сейчас более всего недостает советскому обществу?" - известный кинорежис-
сер Андрей Кончаловский ответил: "Личностей".

А переживаемые сейчас напряженные и тревожные политические процессы не оставляют нам резерва времени на нашу собственную "перестройку"; возможно, что судьбоносные испытания очень близки. Нужно торопиться реализовать духовную зрелость, накопленную за страшные десятилетия российского тоталитаризма (издали наблюдаемого нами теперь), расширяя политический кругозор других сограждан. Форсированная абсорбция израильским обществом полезных аспектов духовного опыта и политических традиций русской радикальной интеллигенции, быть может, успеет избавить нас от нашего главного недостатка - политической незрелости.

2. Твердость духа
Александр БОГУСЛАВСКИЙ

Лекция прочитанная в союзе ветеранов ВОВ 19.11.1998 г.
"День седьмой*, 25.12.1998. (Приложение к газете "Новости недели")

Всякая история имеет свою предысторию. Арабо-израильский конфликт появился за много столетий до рождения государства Израиль и его правильнее называть арабо-еврейским.

Подчас беглые зарисовки с натуры убедительнее и выразительнее отвлеченных пространных мудрствований. Обратимся к нескольким книжным примерам.

1) В первой половине 60-х г.г. в СССР издали мемуары "Меняю курс". Автор - Игнасьо Идальго де Сиснерос, потомственный испанский аристократ, летчик, генерал, командовавший авиацией республиканцев. В начале книги он вспоминает, как будучи молодым королевским офицером начинал свою карьеру в Танжере, на атлантическом берегу Испанского Марокко. В довольно большом многоплеменном городе мирно уживались несколько этнических общин. Но одна община находилась на особом положении - евреи: если на базаре араб обижал еврея, тот не смел защитить свое достоинство, в противном случае на весь еврейский квартал города обрушивался погром.

2) В 1928 г. в СССР вышла книга-очерк "По Йемену". Автор - советский дипломат-еврей, описавший процесс установления дипломатических отношений с тогдашним монархическим Йеменом. Уже по прибытии советского парохода с дипломатической миссией, ответственные арабские чиновники ("кади") осторожно предупредили прибывших, чтобы они не рассказывали, что в составе миссии есть евреи, если они имеются. Попутно: тогда в составе Наркоминдела СССР действительно работали много евреев. "Кади" пояснили, что в местных условиях возможное участие евреев в дипломатических контактах нежелательно предавать огласке.

Вскоре пришлось убедиться, что юдофобия пропитывает настроения местного населения. Например, когда араб был недоволен медлительностью своего осла, то так ругал его: "Яхуд ибн яхуд!" ("Еврей сын еврея!"). На вопрос автора: "Почему ты ни разу не обзовешь его христианской собакой?", араб с достоинством отвечал: "Не могу - этим я обидел бы тебя, христианина".

Выяснились и другие признаки приниженности евреев. Они могли проживать только в гетто, дома которого должны были быть ниже и некрасивее мусульманских. Отличной от мусульманской и мрачно окрашенной должна была быть также одежда евреев. Евреи не имели права ездить верхом на лошади и владеть оружием, существовали и другие унизительные ограничения.

Автор, подытоживая эти впечатления, пытается постичь духовные корни йеменской юдофобии. Он вспоминает, что антисемитизм в тогдашней восточной Европе во многом поддерживался версией о распятии Христа евреями, но тут же отмечает, что араб-мусульманин относится к этой версии, по меньшей мере, равнодушно. Допуская, что сам внешний облик типичного восточно-европейского еврея может вызывать безотчетную антипатию, автор замечает, что йеменский еврей по антропологическому типу неотличим от араба (отличаясь от него разве что робостью манер и затравленностью взгляда).

Так арабская юдофобия выглядела и на крайнем западе, и на крайнем востоке Арабского мира.

3) В алжирских заметках Альфонса Доде (эпоха завоевания Алжира Францией, XIX в.) так описывалась тогдашняя тамошняя действительность: "Французский солдат бьет француза-колониста, француз-колонист бьет араба, араб бьет еврея".

4) Давние публикации советских арабистов отмечали, что палестинский фактор сказывался на настроениях Арабского мира вне Палестины лишь начиная с событий 1929 г. В самой Палестине бытовало в давние времена определение евреев как "оулад эль мейти" ("дети мертвечины" - существа, не способные постоять за себя). После установления в Палестине британского господства ходячим в здешней арабской среде стало выражение: "Фалястын - баладна, эль яхуд - калабна" ("Палестина - наша страна, а евреев - нашим псам"). Позднее зазвучало: "Этбах эль яхуд!" ("Режь евреев!").

5) Обобщение темы - в двухтомнике Бат-Йеор "Зимми" (Библиотека "Алия", NN 182 - 183, 1991 г.). Там подробно описана история официального статуса евреев в арабском мире, регламентация их приниженности, официальное бесправие, духовная кастрированность, поборы.

***

В противоположность некоторым "аналогиям", мы, в отличие от первопроходцев Америки, пришли в Палестину без оружия, заведомо дружелюбные к арабам. Осушая болота, возделывая пустоши, евреи принесли арабам современную гигиену и медицинскую помощь, создали жизненный и культурный уровень - выше, чем в соседних странах (что влекло сюда арабских инфильтрантов из этих стран). В ответ нам полагались ненависть, погромы и запреты иммиграции.

В идеологически-пропагандистской практике ("Протоколы сионских мудрецов" на арабском языке и др.) и политической целеустремленности арабы равняются на наших злейших врагов. Их этические нормы в отношениях с нами - худшее из того, что есть в исламе.

Когда в 1947 г. при обсуждении проблем Палестины в ООН встала идея раздела, делегат Ирака Джемали воскликнул: "Мы не допустим создания еврейского государства ни на одном квадратном дюйме территории Палестины!" (этому соответствовали и вся предшествующая, и вся последующая политика арабов).

Преступную для арабов войну 1948-49 г.г. за уничтожение новорожденного Израиля они проиграли, но вспоминают ее без стыда, лишь как "бедствие" - "ал накба".

Что же до израильтян, то заключенные тогда ими с соседями договоры о перемирии связаны с иллюзорными представлениями, бегло упомянутыми в книге Д. и Д. Кимхи "По обе стороны холма" (Библиотека "Алия", N 35, 1976): "<...> израильтяне <...> были убеждены, что перемирие скоро сменится подлинным урегулированием. Они полагали, что перемирие просуществует недели, и высмеивали тех, кто говорил, что оно может затянуться на месяцы и даже на полгода." Этим иллюзиям способствовала инерция доктринерской зашоренности истэблишмента, дополненная филистерством.

А арабы тем временем наращивали ненависть, террор, угрозы. Стоит привести несколько цитат:

1) Насер, 1953 г.: "Катастрофе Палестины нет примера в человеческой истории".

2) Он же в1955 г.: "Произнесения имени "Палестина" достаточно, чтобы напомнить каждому арабу - то есть каждому свободному человеку - о величайшей национальной трагедии, когда-либо произошедшей на протяжении всей человеческой истории".

3) Близкий соратник Насера (член правительства) 9 янв. 1955 г.: " Египет не отступит, пока не сотрет позор палестинской войны, даже если Израиль выполнит резолюции ООН. Мирного договора с Израилем не будет. Даже если бы Израиль состоял из одного Тель-Авива, мы никогда не примирились бы с этим".

4) Ахмед Шукейри в 1961г.: "Сионизм- ужаснее фашизма, отвратительнее нацизма, опаснее империализма, ненавистнее колониализма. Сионизм - комбинация всех этих зол. Его главные цели - агрессия и экспансия".

Пропаганда ненависти арабов обыгрывает, в частности, проблему беженцев. Израиль принял и обустроил свыше 800 тыс. еврейских беженцев из арабских стран. Ничтожная часть бесчисленных миллиардов долларов, которые арабские страны потратили на попытки уничтожить Израиль, была бы достаточна для обустройства арабских беженцев в арабских странах. Но там предпочли загнать их в лагеря и использовать как пушечное мясо худшего сорта.

К осени 1956 г. жертвами арабского террора стали 1300 израильтян, а развернутые Египтом гигантские вооружения поставили еврейское государство перед лицом смертельной угрозы. Это вынудило Израиль осенью 1956 г. провести победоносную Синайскую кампанию. На 10 лет Египет был "выведен из строя" и навигация через Эйлат стала реальностью, но международная обстановка не позволила изменить границы Израиля.

Появилось нефтяное эмбарго как политическое оружие арабов, мастеров превращать военное поражение в политическую победу. В этом союзником арабов было американское нефтяное лобби, весьма влиятельное в истэблишменте США. Новым союзником арабов сделался так называемый "Третий мир" - продукт деколонизации обширных регионов планеты (сформировался в апреле 1955 г. на Бандунгской конференции - в Индонезии). С начала 1955 г. активным союзником Арабского мира, вооружавшим его, стал СССР, который тогда счел достижимой старинную мечту России "о выходе к теплым морям". Все это несколько компенсировалось нарастающей мощью еврейского государства.

В целом окружающая Израиль действительность с ее тенденциями оставалась неизменной и сама внутренняя логика этой действительности привела в июне 1967 г. к Шестидневной войне. Блестящая победа Израиля (которая вывела ЦАХАЛ на Иордан, на подступы к Дамаску и на Суэцкий канал) имела ответам арабов "три нет" случившейся в том же году Хартумской конференции (нет - миру с Израилем, нет - переговорам с ним, нет - признанию его). Тогдашний лозунг арабов: "Мы проиграли сражение, но не войну". Естественным развитием ситуации стала Война на истощение, победоносно завершенная к 9 авг.1970 г.

Последовавшее: "черный сентябрь" и смерть Насера (1970), изгнание Садатом русских войск из Египта (1972) - дополнительно способствовали развитию обманчивого благодушия израильтян, уже до того убаюканных самовоспеванием прошлых собственных военных успехов. У руководства Израиля сложилась иллюзорная система взглядов ("концепция"), согласно которой арабы в ближайшие 10 лет не решатся начать войну. Это тяжело отразилось на боеготовности страны, когда 6 окт. 1973 г. Египет и Сирия начали Войну Судного дня - первую в истории Израиля войну, после которой положение страны стало хуже, чем было до войны.

Когда руководство Израиля осознало свою интеллектуальную и моральную несостоятельность, оно потеряло и веру в себя, и волю к сопротивлению. Подспудно наращивавшиеся в политических партиях и обществе деидеологизация и деморализация закономерно привели к расцвету постсионизма с бесперспективной (и унизительной) тенденцией "откупиться" от смертельного врага, даже в принципе не признающего наше право существовать. Настроения реванша у нас отсутствовали, что само по себе не здорово.

Дальше было: второе разъединение на Синае (1975 г., правительство Рабина), Кемп-Дэвидское согласие на уход из Синая (1978-79 г. г., правительство Бегина).

Ливанская война (1982 г.) оказалась первой войной в истории страны, когда в государстве имелась и открыто действовала нелояльная оппозиция (стоит навсегда запомнить массовые пацифистские демонстрации в тылу и постыдные братания со смертельным врагом в осажденном Бейруте).

А враг все понимал, бдительно следя за нашей духовной метаморфозой, и старательно "утилизировал" ее - на пользу себе, во вред нам. С сентября 1993 г. слово Осло вошло в историю Израиля. Аргументация главного архитектора соглашений Осло Йоси Бейлина: "Я убеждаю себя в том, что все будет хорошо ... Я просто не готов жить в мире, в котором проблемы невозможно решить". ("Гаарец", 7 марта 1997 г.). Степень национальной ответственности такой аргументации в комментариях не нуждается. Теперь намечается продолжение...

***

Обратимся к вопросу о путях разрешения арабо - израильского конфликта, учитывая ментальность арабов и накопленный опыт отношений.

Только заведомая военная непобедимость Израиля может быть основой разрешения арабо-израильского конфликта.

Объективный закон жизни гласит: "Горе слабым!" Наша оборонная мощь должна быть настолько очевидной и внушительной, чтобы решительно умерять соблазн уничтожить нас силой или быстро разгромить врага в случае, если он решится на войну с нами. Пресловутый арабо-исламский фанатизм хорошо умеет проникаться смирением при встрече с явным военным превосходством. Высказывались мнения, что если бы Война Судного дня носила характер Шестидневной, то очередное поражение заставило бы арабов полагать, что: "Значит так угодно Аллаху!" и эта война стала бы последней. К горькому сожалению, такой вполне реальный тогда вариант развития событий не был разыгран, т.к. военно-политическое руководство Израиля пребывало в плену сладких грез, именовавшихся "концепцией". Слишком "провинциальный" духовный уровень этого руководства способствовал таким вредным заблуждениям.

Для людей, пытающихся ориентироваться в военно-политических вопросах, опаснейшим врагом являются иллюзии. Чтобы избежать иллюзий, необходимо помимо мобилизации кругозора и инстинкта самосохранения следовать лозунгу Декарта: "Все подвергай сомнению". Русская политическая культура в прошлом веке выработала тип человека, имеющего наибольший иммунитет от иллюзий: критически мыслящая личность (черты: независимость мышления, широта кругозора и эрудиция, склонность к активности и готовности, когда это требуется, многое взять на себя). Желательно нам быть похожими на этот тип.

Мне кажется, что нашим политическим достижением последнего времени можно считать довольно настойчиво внедряемое в сознание общественности понятие "принцип взаимности" (раньше об этом просто как-то не вспоминали). Этот принцип естественно относить и к партнеру по переговорам, и к военному противнику (как это делают другие народы - демократические, цивилизованные, законопослушные).

Выдающийся древнекитайский полководец и военный мыслитель Сунь Цзы поучал: "Знай своего противника и знай себя - и ты будешь непобедим". Нам нужен этот совет, в большой мере - ради осознания собственных духовных слабостей: склонности к иллюзиям и к коллективной потере чувства реальности.

***

Ветераны влиятельны своей авторитетностью - авторитетностью людей с богатым и поучительным опытом войны и длительной жизни в тоталитарной шовинистической империи.

В существующих условиях особое значение имеет деятельность, направленная на укрепление морального состояния общества. Роль наших ветеранов в этой деятельности может оказаться очень полезной.

Отдельное внимание нужно уделить нигилистам из поколения "пришедшего на готовенькое", и склонным проникаться гедонистским отношением к жизни.

Боевые действия Израиля часто бывали политически не обеспеченными из-за хронически слабой пропаганды - ею пренебрегали. Наша общая задача, задача людей, которым есть что сказать - позаботиться об усилении нашей пропаганды, учитывая опыт истории демократических стран, когда их общество было здоровым.
 

3.Е. Кравчик"Сценарий Штайница"

Е. Кравчик в “Окнах” (приложение к газете “Вести”) от 14.01.1999 описывает стратегический прогноз о будущей арабо-израильской войне, предложенный преподавателем кафедры философии Хайфского университета д-ром Ювалем Штайницем. Этот прогноз был изложен открытой аудитории 7.10.1998, незадолго до этого - в журнале “Натив”, а двумя годами раньше - в закрытом докладе комиссии кнессета по иностранным делам и обороне.

По согласованию с Е. Кравчик, для связности темы ее статьи “Сценарий Штайница” и моей статьи “О моральном факторе” (см. ниже), здесь помещаем ее статью (в выдержках).

Анализируя современную оборонную доктрину Израиля, д-р философии Юваль Штайниц (военнослужащий запаса, прошедший Ливанскую войну) исходит из того, что главная и первостепенная задача ЦАХАЛа в случае возникновения регионального конфликта - это быстрая (в течение 12-20 часов) мобилизация резервистов. ... Как показал опыт предыдущих войн, на мобилизацию резервистов требуются минимум сутки (пока доберутся, безоружные, до своих воинских баз, пока получат личное оружие)...

А если удар будет нанесен внезапно - без предварительных донесений военной разведки, тщательно отслеживающей перемещения сирийских и египетских дивизий? Не всегда же разведке удается предупредить население о том, что очередной лазутчик-хамасовец готовится самовзорваться в многолюдном торговом центре или на оживленном перекрестке! Попробуй углядеть за десятками непредсказуемых “фанатиков-одиночек”...

Д-р Штайниц утверждает, что в новых геополитических и демографических условиях - когда в самом сердце Израиля создано и функционирует Палестинское автономное образование, располагающее регулярной армией-”полицией", - вооруженный региональный конфликт будет развиваться совершенно иначе. Союзники (сирийцы и египтяне) возложат на палестинскую “полицию” ответственную и почетную задачу, справиться с выполнением которой может лишь наиближайший сосед врагов-сионистов. А суть этой задачи заключается в нанесении неожиданного удара по израильскому тылу. И основной силой здесь станут не танки и боевые самолеты и даже не советско-иракские “скады”, а бесстрашные - и максимально мобильные - бойцы палестинской “полиции”, вооруженные винтовками, автоматами и (в ряде случаев) взрывными устройствами, тщательно упакованные в безобидные, на первый взгляд, спортивные или дорожные сумки. Уже сегодня - до провозглашения суверенного палестинского государства - эти партизанские по своей природе подразделения прекрасно организованы, обучены и объединяют тысячи бойцов, фанатично преданных национальной идее.

Д-р Штайниц уверен, что именно палестинцы - по причине их непосредственной близости к стратегически важным объектам Израиля - нанесут удар первыми (еще до того, как потенциальные союзники Арафата - Сирия и Египет - успеют открыть театр военных действий на севере и юге страны). Даже если в первой вылазке примет участие всего лишь 10% личного состава палестинской “полиции”, это означает, что в считанные часы в глубокий израильский тыл проникнет минимум 4000 бойцов, прекрасно ориентирующихся на местности, знающих каждую улочку и переулок, каждую апельсиновую и пальмовую рощу и каждую бензозаправочную станцию (многие из них в течение долгих лет ежедневно приезжали сюда на работу). ...

Достаточно хотя бы 200-400 палестинским “полицейским”, разбившимся на 10-15 мобильных групп, внедриться в центр страны (читайте - в глубокий тыл), чтобы серьезно помешать реализации нашей главной стратегической задаче - мобилизации резервистов.

По официальным данным, в настоящее время на вооружении палестинской “полиции” находится 30 тысяч единиц автоматического огнестрельного оружия и пулеметов, ручные гранаты, противотанковые ракеты “Лау”, гранатометы, мины, джипы и бронетранспортеры. По данным неофициальным, оружия этого у палестинцев намного больше, а виды его крайне разнообразны.

Пока ЦАХАЛ будет занят укреплением северных границ (на случай массированной атаки сирийской армии) и южных (на случай нападения египтян), палестинские партизаны успеют проникнуть туда, где их ожидают меньше всего - в центр страны. То есть - в глубокий тыл. Примерно треть всех воинских подразделений палестинской “полиции” дислоцирована в Калькилии и Туль-Кареме, Бейт-Лехеме, Рамалле и Дженине, а проще говоря - в непосредственной близости к Иерусалиму и городам средиземноморского побережья. А говоря еще проще - в 10-15 минутах езды от крупнейших городов Израиля. Остальные воинские подразделения палестинцев сосредоточены в Газе и в трех крупнейших арабских городах Иудеи и Самарии - Шхеме, Хевроне и Иерихоне: час езды до глубочайшего израильского тыла по шоссе, полтора-два часа - по проселочным дорогам.

В критический момент - в час всеобщей мобилизации бойцов за освобождение Палестины - официально зарегистрированные воинские подразделения ПА могут молниеносно пополниться тысячами и тысячами добровольцев из ФАТХа и всевозможных студенческих организаций, политическая активность которых повышается день ото дня. Добровольцам могут доверить выполнение таких стратегически важных задач, как блокирование движения на автомагистралях (а многие шоссе у нас с соседями, как известно, общие), ликвидация еврейских поселений (и поселенцев), а также выведение из строя армейских объектов и оружейных складов ЦАХАЛа, расположенных за пределами “зеленой черты”.

Нельзя сбрасывать со счетов и ХАМАС. Опыт последних лет (особенно февраля-марта 1996 г.) убедил, что ХАМАС располагает реальной возможностью внедрять в центр страны до 2-3 террористов-самоубийц в неделю. В нужный момент власти ПА - в общенациональном порыве за освобождение Палестины - заключат союз с политическими и военными лидерами ХАМАСа, благодаря чему десятки и сотни психологически подготовленных кандидатов в рай будут быстро снабжены взрывчатыми устройствами, промышленным производством которых на территории ПА занимаются многочисленные фабрики - ”лаборатории”. Дальше - дело техники. Для проникновения самоубийц в тыл понадобятся считанные часы. В результате взрывы могут прогреметь не только в торговых центрах и на оживленных перекрестках, но и на призывных пунктах ЦАХАЛа, на стоянках автобусов, доставляющих резервистов на армейские базы, в больницах, у зданий государственного радио и телевидения...

Д-р Штайниц подчеркивает, что в случае возникновения регионального конфликта палестинским “партизанам” отводится скромная, но ответственная роль: парализовать жизнедеятельность израильского тыла - как армейского, так и гражданского. Возможно, к выполнению этой стратегически важной миссии подключатся и десантные подразделения регулярных армий арабских государств, граничащих с Израилем. ...

Юваль Штайниц приходит к следующему выводу: “Положение, сложившееся после подписания договоров с палестинцами, позволяет им и их союзникам из арабского мира в считанные часы полностью или частично парализовать процесс мобилизации резервистов ЦАХАЛа. При этом Израиль понесет тяжелые потери - как в людях, так и в технике”. К числу стратегически важных объектов, которые могут быть разрушены или выведены из строя еще до завершения мобилизации резервистов, относятся также и главные командные пункты ЦАХАЛа, базы армейской разведки, склады и предприятия по производству неконвенционального оружия и т. д.

Такая же судьба может постигнуть и базы израильских ВВС, расположенные на севере и юге страны. Эти объекты являются предметом постоянного внимания наших потенциальных противников...

Затем слово было предоставлено д-ру Узи Ландау, председателю парламентской комиссии по иностранным делам и обороне.

- Впервые прочитав статью д-ра Штайница около двух лет назад, задолго до того как она была опубликована, я подумал: слава Б-гу, что хоть кто-то, наконец, поднял жизненно важную для нашего будущего проблему. ...

Д-р Ландау подчеркнул, что после подписания Норвежских соглашений в израильскую оборонную доктрину не было внесено ни каких принципиальных корректив, несмотря на кардинальные перемены, произошедшие в нашем ближайшем окружении.

Генерал Матан Вильнаи тоже вслух сказал то, о чем в “хорошем обществе” говорить не принято:

- Главных урок, который нам следовало извлечь из Войны Судного дня, заключается в том, что арабы весьма дальновидны, умеют анализировать свое ошибки и просчеты и извлекать из них уроки.

4. О моральном факторе
Александр БОГУСЛАВСКИЙ

"День седьмой*, 29.01.1999. (Приложение к газете "Новости недели")

Эта статья - реакция на очерк Евгении Кравчик о докладе Ю. Штайница "Если завтра война..." ("Окна", 14.01.99).

Доклад вызывает естественный вопрос: будет ли Израиль в состоянии осуществлять те оборонительные меры, которые немедленно станут объективно необходимыми в случае начала войны по сценарию Штайница?

Предполагаемый сценарий тотальной войны реален при условии практически поголовной смертельной ненависти всех арабов к Израилю и евреям. Это условие стабильно существует (разумеется - не в сознании наших доктринерски зашоренных духовных слепцов).

Спрашивается: а наличествует ли взаимность чувств и настроений, создающих возможность адекватных реакций?

Обратимся к опыту близкого и далекого прошлого.

Сентябрь 1996 г., Шхем, Кевер Йосеф. Гибель 6-и бойцов, застреленных через открытые (по приказу командира, также погибшего там) люки бронетранспортера. Так вспоминали настроения молодого лейтенанта его уцелевшие товарищи: "Он с большим уважением относился к арабам и не признавал другого подхода. Предельная вежливость по отношению к евреям и арабам, без разделения на "касты" - это был его стиль". Пресса сообщала: "Позор", - лаконично и емко характеризуют ситуацию представители командования ЦАХАЛа" - таков трагический итог случившегося.

1982 год. Ливанская война. Полковник Эли Гева, отказавшийся воевать. Жалобы тогдашнего начгенштаба Рафаэля Эйтана (Рафуля) в его мемуарах "Повесть солдата": "... вопрос пропаганды до начала войны был не на высоте. ... Подбор лекторов-пропагандистов, которые выступали перед солдатами во время войны, был ужасным. Они просто занимались подстрекательством." Он избегает возложения персональной ответственности за беспечность по отношению к моральному состоянию армии и общества. Заметим, что тогда вредные явления в тылу также происходили; это была первая война в истории Израиля с многочисленными актами нелояльности к военным усилиям страны.

После Шестидневной войны "Кол Исраэль" передавал удивительную подробность: оказывается, в ЦАХАЛе не принято ненавидеть врага ("Израильский солдат стреляет в противника, сожалея, что его приходится убивать"). Сообщалось, что Ицхак Садэ, законодатель израильской военной этики, поучал: "Чтобы успешно воевать, вовсе не обязательно ненавидеть противника - достаточно любить то, что защищаешь". Говорилось также, что ненависть только ослабляет и лишает жизнерадостности.

Теперь естественно задаться вопросом: а как относились к смертельному врагу на войне другие народы?

***

Сразу после утра 22 июня 1941 г. в СССР отношение к германскому солдату и немецкому народу было благодушным (из архивов извлекли старые антифашистские кинофильмы и публикации; высказывались надежды на то, что немцы сами свергнут Гитлера). Но уже через неделю "сверху" раздалось категорическое требование: немедленно покончить с настроениями благодушия. Вскоре прозвучало утверждение относительно немцев: "Такого врага невозможно победить, не научившись ненавидеть его всеми силами души". Можно сказать, что эта ненависть накапливалась постепенно, достигнув высокого уровня и стабильного состояния в 1942 г. Фактологического материала было предостаточно и пропаганда тоталитарного государства энергично (подчас - талантливо) использовала его - через прессу, кино, литературу, систему просвещения, лекционные сети.

Впоследствии немцам было о чем пожалеть.

Но все, относящееся к политике СССР, вызывает в Израиле рефлекторную настороженность.

Поэтому далее обратимся к опыту Англии - родины европейского парламентаризма и идеи прав человека, где проживает народ высокоцивилизованный, демократичный, законопослушный.

***

"Весело падайте бомбы на Англию" - так называлась одна из песен в детском песеннике гитлеровской Германии.

В годы, предшествовавшие Второй мировой войне, бытовало мнение, что сразу после ее начала Англия станет объектом уничтожающих ударов германской бомбардировочной авиации (размеры и возможности которой тогда сильно преувеличивались). Эти предсказания комментировались специалистами, смаковались в фантастических романах о будущем (например: американца Фоулер-Райта, 1936 г.). Особое место в этих суждениях занимал Лондон, где вместе с пригородами проживало более 8 млн. человек - "крупнейшая в мире мишень авиабомбардировок".

"Чем бы ни закончилась будущая война, Лондон будет уничтожен", - предсказывал Геринг своему английскому поклоннику. Последовал ответ: "Но в таком случае вы убьете меня". "На Вашу могилу я прикажу сбросить цветы", - утешил Геринг.

Все это сопровождалось настроениями несомненного немецкого превосходства. "Можете объявить меня евреем, если хоть один вражеский самолет появится над Германией", - заявлял согражданам Геринг. И ему верили.

Начало боевого противостояния в 1940 г. население Англии встретило смешанными чувствами затаенного страха и готовности к чему-то ужасному, с активным проявлением гражданского долга ("дух Дюнкерка"). В ту пору на Лондон немцы сбросили более 13 тыс. тонн фугасных и около 1 млн. штук зажигательных бомб; число тогдашних жертв среди лондонцев: свыше 13 тыс. убитых и около 20 тыс. раненых. Затем немцы провели жестокие бомбардировки ряда английских городов, причем особенно пострадали Ковентри и Бирмингем. На Ковентри в ночь на 15 ноября 1940 г. немцы сбросили 450 тонн бомб и парашютные мины. В Германии появилось словечко "ковентризация"; там обещали, что этот термин будет относиться ко всей Англии.

В конце 1941 г. Англия объявила, что ее ВВС по меньшей мере обладают равной мощью с немецкими. 14 февраля 1942 г. Бомбардировочное командование получило директиву Черчилля: начать новый этап воздушного наступления на Германию. Конкретная формулировка гласила: "Выбомбить Германию из войны". На вопрос, что означает это словотворчество "выбомбить" ("to bomb out") Черчилль ответил: "Это означает, что если Германия не прекратит войну, она будет обуглена от края до края". Основная цель - подавление морального духа населения Германии, и особенно немецкого рабочего класса.

Для реализации указанного требовался соответствующий командующий и 20 февраля 1942 г. Бомбардировочное командование возглавил маршал авиации Артур Харрис, прозванный "Нельсон воздуха". Вскоре после своего назначения в письме на имя министра авиации он писал: "Мы должны уничтожить как можно больше бошей еще до того, как выиграем эту войну" (D. Richards & H. Saunders, "Royal Air Force 1939-1945", London). Соответственно этим взглядам Харрис настаивал на таком комплектовании бомбового груза для самолетов, чтобы число убитых немцев было приоритетным по отношению к размерам разрушений. "Быть может, Вы находились в состоянии аффекта, когда отдавали такие распоряжения?" - впоследствии спрашивали его. "Нет", - отвечал Харрис, - "в состоянии аффекта я за всю войну пребывал только один раз: когда я, во время Битвы за Англию, увидел кафедральный собор Святого Павла, объятый пламенем, у меня публично вырвалось - "Они сеют ветер, а пожнут бурю".

В продолжение войны выявлялись новые подробности варварских жестокостей немцев (в частности - из информации, полученной на освобожденных от оккупации территориях). К началу лета 1944 г. британскому командованию было известно о готовности немцев использовать для бомбардировок Англии самолеты-снаряды "Фау-1" и баллистические ракеты "Фау-2". Массированное использование этих средств могло разрушение Лондона сделать равным разрушению Берлина. Эта опасность побудила не откладывать открытие второго фронта, что и осуществили 6 июня 1944 г. В сентябре британские войска продвинулись на северо-восток вплоть до Нидерландов, так что начатый немцами обстрел Англии средствами "Фау" не успел стать массированным. Но он продолжался из Нидерландов до 27 марта 1945 г., вызвав тысячи жертв среди гражданского населения (общее число жертв воздушной войны среди населения Англии составило 60.5 тыс. человек).

Английская авиация отвечала террористическими бомбардировками, примечательнейшей из которых стала бомбардировка Дрездена 14 февраля 1945 г. Красивейший старинный город не имел военных объектов и был переполнен беженцами. Затем американцы совершили повторный налет, завершив уничтожение города. По минимальным (не немецким) оценкам число жертв составило 25 - 32 тыс. человек, немцы называли гораздо большую цифру.

В ходе той войны англо-американская авиация сбросила на Германию 2.7 млн. тонн бомб (в том числе 1 млн. - англичане), что привело к гибели 2 млн. гражданских немцев (в том числе 600 тыс. - убитых англичанами). При этом Бомбардировочное командование понесло ощутимые потери - 55 тыс. человек личного состава (больше, чем любая другая часть ВВС Англии). ПВО Германии достигали 2 млн. человек личного состава.

Лично Харрис не был полностью удовлетворен итогами войны: он полагал, что мог бы выиграть войну только силами стратегической авиации, если бы располагал 4 тыс. тяжелых бомбардировщиков и 1 тыс. легких скоростных бомбардировщиков "Москито". Но британская авиапромышленность не могла произвести такого количества самолетов: в лучшие свои моменты Бомбардировочное командование насчитывало не более 1400 тяжелых бомбардировщиков.

В сознании немцев Харрис остался символом антинемецкого злодея. После Второй мировой войны англичане, стремясь к сближению с Германией, проявляли сдержанность в чествованиях Харриса. Когда все-таки в Англии поставили памятник Харрису, в Германии состоялись демонстрации протеста, сопровождаемые криками "Убийца!" (в адрес Харриса). Но немцам следовало бы получше помнить собственные "подвиги".

Такими настроениями и действиями отвечали англичане на настроения и действия смертельного врага.

А на что в подобной ситуации способны и будем способны мы?

5. ЦЕНА МИРА
Александр БОГУСЛАВСКИЙ

Выступление в дискуссии по теме "Цена мира",созванной  3.02.2000 клубом читателей “Новостей недели”.
(Репортаж о дискуссии - смотри “Новости недели” от 10.02.2000)
"День седьмой*, 17.02.2000. (Приложение к газете "Новости недели")

Цена мира: обороноспособность (вспомним латинскую поговорку: “Хочешь мира - готовься к войне”).

1. Первое условие обороноспособности - высокое моральное состояние общества. Нашим врагам выгодна деморализация евреев, а к этому ведет пацифистская пропаганда, проповеди гедонизма и национального нигилизма, капитулянтские мероприятия и политические тенденции (в частности, выражаемые фразами типа: “территория родины - это лишь недвижимая собственность”).

На войне деморализованное общество не спасут и сверхсовременные вооружения.

2. Ссылки на авторитет высокопоставленных пацифистов-ветеранов нуждаются в замечаниях:

- среди бывших прославленных военачальников есть и противники “мира любой ценой”, “территории взамен на мир” (Шарон, Ганди, Меир Даган и др.);

- уважая военную профессию и военных профессионалов, нужно учитывать случаи их коллективных ошибок в прошлом (не желая углубляться в военную историю Израиля, напомню лишь пресловутую “концепцию”, сказавшуюся 6 октября 1973 года, когда началась Война Судного дня; в конструировании “концепции” принимали участие наши генералы).

3. Комментируя сказанное, обратимся к иностранным примерам: ведь многое виднее со стороны. Оглянемся на Францию, имевшую богатую и славную военную историю, считавшуюся образцово чувствительной в вопросах национального достоинства и военной чести.

В 1929 г. скончался маршал Фердинанд Фош, главнокомандующий силами Антанты, приведший ее к победе в 1918 г. Умирая, он наставлял: “Если над Францией снова нависнет опасность - позовите Вейгана”. Призванный в мае 1940 г. на пост главнокомандующего, Максим Вейган добивался от правительства капитуляции и осуществил ее. Не лучше был его предшественник - прославленный в прошлом Морис Гюстав Гамелен, подстать им - главком ВМС адмирал Франсуа Дарлан, главком ВВС генерал Вийемен, патриарх генералитета старик-маршал Анри Филипп Петэн (герой обороны Вердена в 1916 г.) и основная масса их коллег. Эти люди оставались патриотами, но на свой лад: оптимальное будущее Франции они видели тогда в роли младшего партнера гитлеровской Германии.

Была у них активная поддержка “снизу”, со стороны организации ветеранов-офицеров “Боевые кресты”. Их вице-председатель Жан Ибарнегаре был введен в правительство премьером Полем Рейно в пору немецкого наступления. А когда в правительстве возник вопрос о капитуляции и этому воспротивился министр внутренних дел Жорж Мандель, Ибарнегаре весьма прозрачно намекнул на еврейское происхождение Манделя. Нет ничего удивительного, заявил он, что евреи - за войну.

Инициировавший и возглавивший Сопротивление генерал де Голль и в дальнейшем присоединившиеся в нему Жиро, Делатр де Тассиньи и ряд других военачальников были лишь единичными исключениями в общей картине поведения прославленных в прошлом боевых ветеранов.

Важной побудительной причиной, обусловившей во многом позицию этих экс-героев-пораженцев, был глубокий раскол французского общества, наметившийся в 1934 г. и углубившийся в 1936 г. Приход “чужих” к власти, раздававшей чины, должности и награды, оттолкнул сложившуюся военную касту.

Культивировавшиеся наивные представления о противнике, общая духовная ограниченность своей среды и ее упрямый консерватизм - были также серьезными сопутствующими причинами случившегося.

4. Касательно бытующих рассуждений о якобы преувеличенном израильском патриотизме большинства русскоязычных репатриантов, напомним английскую поговорку: “Тот, кто никогда не отведывал горького, не знает, что такое сладкое”. Естественно, что люди, жившие в обстановке антисемитизма (государственного и бытового), по особенному дорожат обретенным национальным отечеством.

5. Вышесказанное не охватывает всех подробностей происходящего. По-видимому, пестрота израильского политического спектра связана, помимо прочих факторов, с большим разнообразием типов людей в нашей среде.

Немецкий философ и политический идеолог-патриот Иоганн-Готлиб Фихте (1762-1814) утверждал: “Каков человек, такова и его философия”. Основоположник русского марксизма Г. В. Плеханов (1856-1918) в своей работе “К вопросу о роли личности в истории” цитировал это утверждение Фихте и полностью солидаризировался с ним, подчеркивая зависимость политической позиции человека от особенностей его индивидуальности (даже в рамках той же идеологии).

Примечание:

После выступления из публики последовали вопросы, на которые были даны ответы:

ВОПРОС. В чем Вы видите основную причину духовного кризиса в Израиле?

ОТВЕТ. Нет лидера. Собственно, после Бен-Гуриона я не могу назвать ни одного настоящего лидера. Бен-Гурион при всех его ошибках, если не сказать еще хуже, таким лидером был.

Как известно, роль лидера в экстремальных ситуациях чрезвычайно велика. А наша страна хронически пребывает в экстремальных ситуациях и нуждается в лидерах экстра-класса.

ВОПРОС. Какова роль Америки в наших делах сегодня?

ОТВЕТ. Нефть, нефть, нефть. И торговля оружием - это в центре. Арабы, кроме всего прочего, - огромный рынок и важный фактор “третьего мира”.

6. ГРАНИЦЫ ЭРЕЦ - ИСРАЭЛЬ
Александр БОГУСЛАВСКИЙ

При составлении данного реферата автор использовал свои прошлые публикации
"Моледет", вып. 54, 9.1999.

Север и Северо-Восток

После Первой Мировой войны судьба бывших турецких владений решалась Высшим советом Антанты на конференции в Сан-Ремо (в апреле 1920 г.). Там французский представитель Филипп Бертело с вызывающим пренебрежением отмахнулся от представленных Англией и США доводов, основанных на исторических документах и мнениях современников. Бертело предлагал провести северную границу Палестины по линии широты, на которой лежит Тивериадское озеро (Киннерет). Англосаксы утверждали, что Хермон как источник вод Иордана должен входить в состав Палестины. По их мнению, еврейский национальный очаг должен был включать реку Литани, долины Яулана и Хорана (там уже имелись поселения, основанные пионерами первой алии).

Так, в процессе колониальной сделки, на основе баланса заморских интересов Англии и Франции, определились жизненно важные для нас границы с Ливаном и Сирией.

Поведение последних дает нам естественное право обороняющейся стороны вносить свои коррективы. Все остальное - вопрос нашей воли к самозащите.

Нужно заметить, что со времен средневековья Сирия (включая Ливан) была зоной французских интересов, что признавал Запад. "Всю Сирию и навсегда" - так были определены цели Франции здесь по итогам Первой мировой войны. Естественно, что Франция стремилась всемерно расширить свои владения.

Для Англии же вопрос о северной границе Палестины мог быть предметом уступок. И вот, после дипломатического торга, определилась северная граница Палестины в ее общеизвестных очертаниях...

"Снежные вершины Хермона возвышаются над Дамаском и не могут быть отняты у Сирии", - отвечал Бертело. Такое же отрицательное отношение вызывали у него и другие аргументы оппонентов.

Вспомним 1948 г. Тогда новорожденный Израиль скромно пытался лишь обрести признание существования внутри территории мандатной Палестины. Занятые в ходе операции "Хирам" (28-30.10.1948) 14 ливанских деревень были оставлены Израилем ради перемирия 23.3.1949 г., которое так и не стало миром. Ливанская граница была спокойнее других, но и здесь в первой половине 50-х г.г. 6 израильтян оказались жертвами базирующихся на Ливан палестинских террористов.

Положение обострилось после Шестидневной войны, когда окрепла ООП, а покровительствовавший ей Египет нуждался во "втором фронте". Ливанский президент Шарль Хелу, сознавая неспособность ливанской армии контролировать отряды ООП, обратился к Насеру с просьбой о посредничестве. Переговоры в Каире между Арафатом и ливанским начгенштаба Эмилем аль-Бустани под покровительством египетского министра иностранных дел Махмуда Риада завершились 3.11.1969 г. заключением договора. В обмен на декоративное признание ООП "ливанского суверенитета и авторитета его правительства" Ливан предоставил ООП право действовать против Израиля со своей территории, аннулировав тем самым упомянутое соглашение о перемирии. Стоит вспомнить, как весной 1970 г. автобус со школьниками из приграничного кибуца Бар-Ам был расстрелян прокравшимися из Ливана террористами (что вызвало поток телеграмм сочувствия от отказников из СССР, от Сибири до Прибалтики - сообщавший об этом "Кол Исраэль" тогда еще не глушили).

После "черного сентября" 1970 г. ООП создала на юге Ливана "Фатахленд". К "пикам" новой ситуации относятся: убийство наших спортсменов в Олимпийской деревне Мюнхена (1972 г.), рейды израильских командос в Бейрут (1973 г.), убийство школьников в Маалот (1974 г.), операция "Литани" и повод к ней, эффективные бомбежки центров ООП (прекращенные в 1981 г. под нажимом США) и, наконец, Ливанская война (последовавшее десятилетие - отдельная тема).

Вспоминается замечательная пора между Войной на Истощение и Войной Судного дня. Тогда злобствовавшая советская печать как-то "бурчала" об агрессивных субъектах в Израиле, сожалеющих вслух, что в Шестидневной войне ЦАХАЛ не наступал на сирийском фронте вплоть до овладения горным массивом Джебель-Друз.

Заметим, что расположенные к востоку от Голан область Хоран и, затем, Джебель-Друз - часть исторической Эрец-Исраэль. В 90-х г.г. прошлого века здесь основывались сионистские поселения.

6 октября 1973 г. арабы создали ситуацию, в которой "долготерпение перестало быть добродетелью с любой точки зрения" (используя выражение знаменитого наперсника президента Вильсона - полковника Хауза).

В первой декаде июня 1982 г. Ливан и Сирия сделали то же. Однако в обоих случаях политическое руководство Израиля не соответствовало объективным требованиям истории, не подходило для решения экстремальных задач, которые судьба ставит перед нами. А жаль - ведь иначе в районе Хайфы был бы глубокий тыл.

Когда в июне 1982г. начиналась Ливанская война (тогда она называлась "Мивца Шлом ха-Галиль"), звучал и мелькал модный лозунг: "Больше в Галилее детям не придется ночевать в убежищах!" Пояснять дальнейшее убедительней при помощи цитат.

Полковник Иммануэль Вальд, экс-начальник отдела планирования генштаба, в своем нашумевшем отчете (ок. 1987г.) так резюмировал итоги войны: "Основные цели похода - блокада Бейрута, разгром сирийской группировки, уничтожение скоплений террористов - не были достигнуты из-за недостатков планирования, "текучести" стратегических установок, что вызывало нерешительность командования, которое постоянно хватали за руки".

А в прошлом веке видный немецкий историк Генрих Трейчке (1834 - 1896) утверждал очевидное: "Войска не могут сражаться без поставленной им определенной цели. Каждая война по природе своей радикальна, и во многих случаях безволие и бесцельность политики непоправимы даже доблестью войск".

Заметим, что доблесть наших войск в той войне имела место. Сотня сирийских военных самолетов в воздушных боях была сбита с сухим счетом. Так же без потерь наша авиация уничтожила сирийскую ПВО в Ливане (что вызвало шок у руководства Организации Варшавского договора, так как система ПВО Сирии была аналогичной существовавшей там). Танковые десанты впервые и успешно осуществлял наш флот. Имелись и другие хорошие примеры.

Но были и грустные подробности. Начгенштаба Рафаэль Эйтан вспоминал: "... вопрос пропаганды до начала войны был не на высоте. ... Подбор лекторов-пропагандистов, которые выступали перед солдатами во время войны, был ужасным. Они просто занимались подстрекательством". Он избегает возложения персональной ответственности за беспечность по отношению к моральному состоянию армии и общества.

От себя заметим, что вредные явления в тылу также происходили; это была первая война в истории Израиля с многочисленными актами нелояльности к военным усилиям страны.

Внешнеполитическая обстановка в момент начала Ливанской войны была на редкость благоприятной. Брежнев, доживавший последние месяцы, находился в состоянии маразма, что обусловило пассивность СССР. Такое положение не могло сохраняться долго, и после смерти Брежнева в ноябре 1982г. его место занял Андропов; политика СССР активизировалась.

В феврале 1983г. СССР установил ракеты ПВО "САМ-5" с радиусом действия 300 км. в Дамаске и Алеппо, причем обслуживающий персонал и охрана состояли из советских войск (всего их в Сирии - около 5 тыс. человек). Стратегическая обстановка радикально изменилась в худшую сторону.

***

Наши северные границы исторически и географически должны определяться по меньшей мере рекой Литани и дальними подножьями Хермона, северо-восточные - горным массивом Джебель-Друз. Но согласование колониальных интересов Англии и Франции потребовало сделки, в которой Англия пошла на уступки за счет территории Эрец-Исраэль (сначала в Сан-Ремо в 1920 г., а затем дополнительно в 1923 г.).

Восточная граница

У нас принято вспоминать только о восточном береге Иордана - с образованием англичанами весной 1921 г. Трансиордании, за которой нет исторической традиции, от Эрец-Исраэль отрезали территорию, простирающуюся на восток по крайней мере до меридиана Аммана.

Юго-Запад

Когда в 1882 г. Англия установила протекторат над Египтом (не выводя его при этом из состава Османской империи - это она сделала в конце 1914 г.), восточная граница Египта проходила по линии Суэц - Эль-Ариш. Попутно: Наполеон, рассказывая в своих мемуарах о сирийском походе 1799 г., писал, что, пройдя Синайскую пустыню, французы вошли в Эль-Ариш, оказавшись в Палестине (то есть, по само собой разумевшимся понятиям, к востоку от игравшей роль буферной зоны Синайской пустыни располагалась Эрец-Исраэль).

Поводом для военной оккупации Египта Англией, сопровождаемой применением вооруженной силы, оказалось восстание египетских националистов во главе с Ораби-пашой в 1881 - 82 г.г. (лозунг восстания: "Египет - для египтян!"). Англичане так интерпретировали свой политический статус в оккупированном ими Египте: "Мы не управляем Египтом, мы только управляем правителями Египта".

И затем в мире заговорили, что географические контуры Британской империи определяют "три К": Каир - Калькутта - Кейптаун. Пресловутые "три К" (ныне - забытые) были предметом уроков географии в школах, разбора стратегических вопросов военными специалистами, литературных упражнений беллетристов. Так продолжалось до эпохи, последовавшей за Второй Мировой войной.

В 1888 г. начинается бурная экономическая экспансия крепнущей Германии в Турцию в виде концессий на постройку там немцами железных дорог. Железнодорожная магистраль до Константинополя к этому времени уже была построена и оттуда продолжена на Анкару (где была завершена в 1892 г.). С 1891 г. султан вступил в переговоры с немцами о продолжении этой дороги на Багдад. В 1897 г. стал в порядок дня план продления этой магистрали до Персидского залива. Так формировалась система "трех Б": Берлин - Бизантиум (Константинополь) - Басра (порт теперешнего Ирака).

Было очевидно, что "три Б" противостоят "трем К": тут и успехи немецкого экспорта в Османскую империю, и немецко-турецкое военное сближение (султан, кровавый деспот Абдул-Гамид, считал Германию более подходящим покровителем, чем Англию; кайзер Вильгельм II во время визита в святую землю в 1898 г. объявил себя другом 300 млн. мусульман), и возможность быстрого появления германской армии в Персидском заливе, т. е. на дальних подступах к "жемчужине британской короны" - Индии.

Общественные пересуды о "трех Б" были аналогичны таким о "трех К".

***

Британское руководство насторожилось рано. Уже в 1892 г. там возникла идея переместить восточную границу Египта, прикрывавшую Суэцкий канал, с линии Эль-Ариш - Суэц на линию Эль-Ариш - Таба. Когда в 1906 г. дело дошло до реализации идеи перемещения на восток границы Египта, англичане потребовали от турок провести эту границу уже по линии Рафиях - Таба. Турки упрашивали англичан принять компромиссный вариант: провести новую границу по линии Эль-Ариш - Рас-Мохаммед (самая южная точка Синайского полуострова), но право сильного принадлежало Англии. Так появилась существующая до сих пор официальная западная граница мандатной Палестины. И когда действительной стала турецко-немецкая угроза - Синай выполнил роль "буфера" в обороне Суэцкого канала, первоначально охраняемого очень ограниченными силами генерала сэра Джона Максвелла.

29 октября 1914 г. Турция вступила в Первую Мировую войну на стороне Германии. Режим капитуляций был отменен, сионистов стали преследовать; особенно невыносимым стало положение в Палестине, где властвовал тамошний главнокомандующий Джемаль-паша.

2 ноября 1914 г. в Египте было введено военное положение. 18 декабря 1914 г. односторонним действием Англии над Египтом был установлен английский протекторат. Суверенитет Турции над Египтом, существовавший почти 400 лет, был ликвидирован.

22-хтысячная армия Джемаль-паши двинулась 14 января 1915 г. из Беер-Шевы через Синай к Суэцкому каналу (операцию планировал начальник штаба Джемаль-паши немецкий генерал барон Фридрих Кресс фон-Крессенштейн). Турки 2 февраля достигли канала и форсировали его, но потеряв 2 тыс. человек отступили и далее были пассивны. В дальнейшем англичане, сосредоточив там значительные силы, перешли в наступление на северо-восток.

***

В последовавшем описанные произвольные географические изменения прошлого не забывались.

В 1919 г. в Версале Сионистская организация пыталась провести западную границу Эрец-Исраэль по линии Эль-Ариш - Таба, но Великобритания воспротивилась и сохранила линию Рафиях - Таба.

Когда в 1975 г. Рабин под давлением Америки (Киссинджера и Форда) согласился на "второе разъединение на Синае" (были отданы перевалы Митла и Гиди, нефтяные поля Абу-Родес), он сказал, что готов отойти на линию Эль-Ариш - Рас-Мохаммед, если Садат согласится объявить о прекращении состояния войны. Но Садат пренебрег этим предложением и в Кемп-Дэвиде получил весь Синай (от Бегина - Даяна - Вейцмана под нажимом Картера и с согласия Шарона). Уже в процессе израильского ухода из Синая (1979 - 82 г.г.) были многочисленные проявления непримиримой и оскорбительной враждебности Египта к Израилю. Это давало основание прекратить отступление с Синая, что у нас и требовали противники кемп-дэвидских соглашений. В частности, раздавались голоса в пользу удержания хотя бы Хевель-Ямит - застроенного еврейскими поселениями северо-восточного угла Синая, площадью в 1% от всей территории Синая (60 тыс. кв. км). Но к запланированному сроку - 25 апреля 1982 г. - Израиль полностью оставил Синай. Поселения Хевель-Ямит при этом были разрушены. Дополнительно крошечную территорию Табы (где израильтяне построили благоустроенный курорт) международный арбитраж передал Египту.

В августе 1995 г. (время правительства Рабина) Ариэль Шарон заявил в интервью "Едиот ахронот": "Эвакуация еврейских поселенцев с Синайского полуострова была исторической ошибкой, и я испытываю в связи с этим глубокое сожаление. Как и другие члены тогдашнего правительства, я несу за это личную ответственность, тем более, что эвакуация поселенцев из Синая стала прецедентом, который использует в своих пропагандистских целях нынешнее правительство".

***

Давние издания энциклопедии "Британика" описывали Синай как "полуостров, лежащий между Египтом, Палестиной и Аравией". Египтяне никогда не проживали восточнее Суэцкого перешейка, а единственные обитатели Синая - бедуины, этнически близки не египтянам, а кочевникам юга Эрец-Исраэль.

Синай исторически, географически и демографически никогда не был частью Египта. Для Египта Синай был прежде всего плацдармом для вторжения в Израиль с конечной целью его уничтожения. Для Израиля Синай был единственной реальной гарантией обороны против египетской агрессии.

***

В сентябре 1870 г., воспользовавшись ситуацией франко-прусской войны, войска Виктора - Эммануила заняли Папскую область, завершая эпоху объединения Италии - Risorgimento. Так появилось итальянское государство на всей территории Апеннинского полуострова. И тут же, в 70-х годах, возникло стремление присоединить к итальянскому королевству зарубежные территории, где присутствовала итальянская культура. Italia irredenta’ ("неискупленная Италия") - так стало модным называть эти территории. Отсюда ставшее крылатым и вошедшее в международный политический лексикон слово "ирредентизм": стремление присвоить зарубежные территории, полностью или частично собственные в прошлом.

Смысл этого слова обычно воспринимают отрицательно, как нечто родственное агрессивности.

Но если ирредентизм активно проявляют по отношению к нам (а ведь за нами вообще не признается право на существование!), то для нас естественно отвечать полной взаимностью. Таким настроением на нашем месте проникся бы любой другой народ из числа цивилизованных, демократичных, законопослушных.
 
 

7. Если все не захотим - мы Голан не отдадим (навстречу ожидаемому референдуму)
Александр БОГУСЛАВСКИЙ

"День седьмой", 30.09.1999. (Приложение к газете "Новости недели")
"Моледет", вып. 54, 9.1999.
Листовка МАОФ- "Аналитическая группа" 22.09.1999.

1. 9 июня 1967 г., когда судьба Иудеи, Самарии и Синая уже была решена в ходе успешных сражений (той, Шестидневной войны), Моше Даян, не дожидаясь разрешения правительства, приказал приступить к штурму плато Голан. 10 июня, к моменту прекращения войны, ЦАХАЛ овладел плато.

2. Сразу после Шестидневной войны “Кол Исраэль” вещал (на русском языке): “На протяжении 19-и лет плато Голан было сущим проклятием для страны. Топографическое превосходство Голан (“Голанские высоты” возвышаются над Галилеей, просматриваемой оттуда) использовалось сирийцами для постоянных обстрелов сельскохозяйственных работ и поселений северных кибуцов (где целое поколение выросло, ночуя в “миклатах” - бомбоубежищах)”. Настояния представителей этих поселений были дополнительным фактором, побудившим Даяна приступить к штурму Голан.

3. Размеры Голан: протяженность с севера на юг - 40 км, ширина с запада на восток - 30 км (танки, не встречающие боевого сопротивления, пересекают Голаны за 1-2 часа), территория - 1150 кв. км. (0.7 % территории Сирии). Голан - важный источник пресной воды (находящиеся там восточные притоки Иордана сирийцы пытались в 1964-67 г.г. отгородить от нас плотинами, что приводило к военным действиям.

К моменту овладения Израилем плато обезлюдело: там осталось 7 тыс. людей (друзов, теперь их - около 16 тыс.) - 7% от довоенного населения.

4. Вершины Хермона - 2200 м. над уровнем моря - важны для получения разведданных (наблюдение за Дамаском). Голан - “стратегический буфер” Израиля (что сказалось в Войну Судного дня).

К началу 90-х г.г. на плато создано свыше 30 израильских поселений, где проживают свыше 12 тыс. евреев, сейчас - 17 тыс.

5. Плато Голан и расположенная к востоку от него область Хоран еще в глубокой древности были заселены евреями и составляли часть страны Израиля - Эрец-Исраэль. В конце XIX в. энтузиасты-сионисты создавали в Хоране еврейские поселения. Турецкие власти, а затем французские и сирийские были враждебны еврейскому поселенчеству и созданные поселения ликвидировали.

При дележе наследия Османской империи после Первой Мировой Войны Англия претендовала на Палестину, Ирак и Мосул, а Франция - на “всю Сирию и навсегда”. Тогда Франция в ходе дипломатического торга настойчиво стремилась сдвинуть северную границу мандатной Палестины как можно дальше к югу и западу (в пользу своих сирийско-ливанских владений). А Англия тут была уступчивой - ее больше интересовали другие территории.

На конференции в Сан-Ремо 23 декабря 1920 г. было заключено соглашение между Британией и Францией, по которому в пределах мандатной Палестины оказалась большая часть Голан (см. карту). Граница, местные детали которой утвердила специальная выездная комиссия Поле-Ньюкомба, соответствовала естественному топографическому строению Голан.

Но в марте 1923 г., когда Британия присоединила район Мосула на северо-востоке Сирии к своим иракским владениям, в обмен Франции была отдана большая часть владений на Голанах, так что граница приблизилась к Иордану и Кинерету. Эта колониальная сделка двух империй не создает исторического права на территории.

“Линия 4-го июня 1967” г. отличается от границы 1923 г. некоторой смещенностью на запад. Эта линия образовалась как итог подлой агрессии при попытке Сирии уничтожить нас в 1948 г.

Как известно, Сирия (будучи частью панарабской коалиции) пыталась в 1948 г. уничтожить новорожденный Израиль и несколько продвинулась на запад за линию границы 1923 года, т. е. в ущерб Израилю. Эта линия существовала накануне Шестидневной войны и называется “линия 4-го июня 1967 г”. Она еще менее приемлема для нас - на нее и претендует Дамаск.


 

Продолжение