Maof

Wednesday
Sep 23rd
Text size
  • Increase font size
  • Default font size
  • Decrease font size
Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 
На Западе знание истории оставляет желать лучшего, заинтересованность же в знании истории почти полностью отсутствует. Например, сегодня часто приходится слышать споры о том, является ли политический режим в Ираке имманентным арабской и исламской традиции. Это совершенно неправильно. Режим, представленный Саддамом Хусейном не имеет совершенно никаких корней ни в арабской общественной жизни, ни в исламе. Более того, это идеологический импорт из Европы. (опубликовано в National Post 4 апреля 2003г.)

В 1940 году французское правительство капитулировало и подписало сепаратный мир с Третьим Рейхом. Французские колонии в Сирии и Ливане остались под контролем правительства Виши и были открыты для нацистов. Они стали главными базами нацистской активности на Ближнем Востоке. Нацистам с определенным успехом удавалось распространить свою деятельность на Ирак и другие страны. Именно тогда была образована партия Баас, двойник нацистских и фашистских партий, унаследовавшая от них организационные методы и идеологию и действующая похожим образом – создание однопартийной системы, когда политическая партия не является партией в западном смысле, а превращается в интегральную часть государственной машины. Таково происхождение парти Баас.
После распада Третьего Рейха, когда место покровителя всех антизападных сил занял Советский Союз, переход от нацистской модели к коммунистической не потребовал больших усилий. Вот корни современного иракского режима. Как я уже сказал ранее, у него нет никаких корней в арабском или исламском прошлом. Более того, он является следствием наиболее успешного и разрушительного процесса вестернизации, который когда-либо случался на Ближнем Востоке. Крах вестернизации на Ближнем Востоке привел к пересмотру самоидентификации и поиску аутентичных, имеющих более глубокие корни основ народной жизни. Я, конечно же, имею в виду религию.
Религия имела несколько неоспоримых преимуществ. Она была более привычна. Она легка для понимания любого мусульманина. Националистические же и коммунистические лозунги, напротив, требовали обьяснения. Религия была менее всего преследуема. Имеется в виду, что даже самый тоталитарный ближневосточный режим не может полностью подавить исламистскую оппозицию. В мечетях люди могут встречаться и говорить. Во всех тоталитарных государствах свобода слова подавляется. Это невозможно в применении к исламу. Исламистские оппозиционные движения говорят на понятном для всех языке и с помощью мечетей создают свою организационную структуру.
Это предоставляло религии существенные преимущества. По сути дела тоталитарные режимы даже помогали исламистским движениям, подавляя любое другое инакомыслие. Было и другое преимущество перед демократическими движениями. Подобные движения в силу своей природы обязаны предоставлять свободу выражения для оппозиционных сил. Противостоящие же им антидемократические силы не обременены подобными ограничениями. Более того их идеологические доктрины обязывают их к непримиримости к любому явлению, представляющему с их точки зрения идеологическую угрозу первозданной целостности и чистоте ислама.
Эти религиозные течения имеют и другие преимущества. Они могут привлечь традиционные для исламского мира понятия «свой» и «враг». Это очень старо. Мы видим это, к примеру, в историографии. Мы, например, можем говорить о европейской истории, как о борьбе против мавров или монголо-татар. Если же взглянуть на историографию мусульманского мира его борьба против чужих всегда оформлена в религиозных понятиях. Для историков мусульманских стран свои – это всегда воины Аллаха, а враги – это неверные. Эта древняя классификация вернулась в наши дни на орбиту исламского национального сознания. Привычка Бин-Ладена определять своих врагов как «крестоносцев» хорошо иллюстрирует это. Под «крестоносцами» Бин-Ладен не имеет в виду американцев или сионистов. «Крестоносцы», конечно же, были воинами христианских стран Европы начала второго тысячелетия, ведущими войны за возвращения Гроба Господня, возврат Священной Земли, захваченной в седьмом веке арабскими завоевателями. Бин-Ладен видит это, как борьбу двух соперничающих религий.
Я снова повторю: обвинять исламскую традицию в создании режима подобного режиму Саддама Хусейна – грубейшая ошибка. Эти традиции приводили к созданию обществ, которые не будучи вполне демократическими, все-же производили более-менее либеральные правительства. Т.е. правительства, признающие в качестве верховного закона священный закон, в практическом смысле ограничены наличием влиятельных групп мелкопоместных феодалов, военных и религиозных элит. Идея абсолютного господства была совершенно чужда исламской практике до тех пор пока, как ни печально это признать, модернизация не сделала это возможным.
Процесс модернизации усилил единоличную власть, предоставив в ее пользование весь мощный аппарат контроля и репрессий. Модернизация также ослабила промежуточные силы, в прошлом ограничивавшие силу государства. Модернизация означала переход от старых элит, живущих на своей собственности, к новым элитам, относящимся к государству как к своей собственности.
Модернизация нивелировала тот факт, что мусульманские народы Ближнего Востока всегда имели традицию ограниченного управления, хотя и не вполне демократическую в западном понимании. По моему глубокому убеждению это предоставляет хорошую основу для развития демократических институтов, как это произошло в остальном мире. Я продолжаю оставаться осторожным оптимистом по этому поводу.

Перевел Игорь Подольский

Статья на английском