Maof

Saturday
Aug 19th
Text size
  • Increase font size
  • Default font size
  • Decrease font size

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 
Нет необходимости в инфантильной речи Рони Даниэля или в выражении озабоченности рядового гражданина Эхуда Барака, чтобы понять, что что-то случилось в Израиле: демократия уже не работает на левых. И раз так, то они предпочитают военный переворот

"Он был плохой. Он знал это. Он был плохой и написал на кровать. Она накричала на него. Орала ужасные вещи, как это делают женщины, когда кто-то обманывает их доверие, разбивает их сердце и писает им на подушку. "Паршивый пес", - сказала она. Он вспомил это сейчас. Паршивый пес. И он был плохим псом. Старым паршивым псом с нервным характером и слабым мочевым пузырем" (Кетрин Болд, лауреатка 2002г. конкурса на плохое подражание Хемингуэю)

По сути, так надо было отнестись к враждебному ворчанию бывшей верхушки. Как Кетрин Болд в конкурсе плохого подражания Хемингуэю. К их фальши. Как к старому паршивому псу с нервным характером и слабым мочевым пузырем, пытающему завоевать для себя новые участки. Это больше смешит, чем пугает. Да, вдруг начались разговоры о военном путче. Цви Барэль в газете "Гаарец" ищет Освободителя среди высших офицеров. "Военный переворот", - пишет Ронен Бергман в "Нью-Йорк Таймс", - "превратился в тему шуток среди офицеров разведки". А Эхуд Барак говорит о "фашизации" правительства. А что делают с фашистами? Что делают с глупым народом, который не понимает?

Бредовая идея передать власть армии слышится особенно странно, когда она исходит от тех, для кого демократия - птица души. Но демократия никогда не интересовала их. Они заинтересованы во власти и гегемонии. А поскольку сейчас переворот нереален и, видно, в будущем тоже невозможен, то гной вырывается наружу. На самом деле им осточертели демократические правила игры.

И это не только журналисты. Это умонастроение в лучшем случае можно назвать лоснящимся отчаянием в соусе буйной фантазии.

Этрог левых

Г. - мой старый друг, из белого племени со всеми стереотипами, связанными с этим. Из северного Тель-Авива, занимает высокий общественный пост, болельщик "Апоэль" (Тель-Авив). На прошлой неделе мы переписывались в Whatsup, или, точнее, Г. послал мне следующий текст:
"Когда я вижу министров юстиции, образования, культуры, обороны и премьер-министра, а потом нач.генштаба и его заместителя, то надо сказать, что военный переворот никогда не смотрелся таким чарующим".
Я: "Кто это написал?"
Г.: "Я, ты, третий, десятый".
Я.: "Очень опасно. У вас нет солдат. Это обоюдоострый меч. Если завтра будет "размежевание-2", ты хочешь , чтобы мы подстрекали солдат? Без уважения законов демократии пропадем".
Г.: "Кто-то из правых сказал, что не уверен, что стоит, чтобы государство Израиль было демократическим. Это работает в обе стороны. Другие опции: возврат британского мандата, разделение на автономные племена или розовая таблетка и быть частью Матрицы".
Я.: "Вздохни поглубже, ты говоришь глупости".
Г.: "Вновь правый солдат стреляет и задевает министра обороны... Годами правые угрожали гражданской войной в случае возврата территорий. Сейчас левые угрожают в ответ".

Мне не надо посланий Г. или инфантильной речи Рони Даниэля и озабоченного гражданина Эхуда Барака, чтобы понять, что что-то случилось в Израиле. Демократия уже не работает на левых. Глупый народ продолжает избирать правых. Когда-то было иначе. Когда Рабин купил соглашение Осло за "Мицубиши", демократия функционировала замечательно. Она работала и во время размежевания, когда Шарон извратил желание избирателей и свое предвыборное обещание. Левые сделали из него этрог и расписывали грозные сценарии в случае массового отказа от выполнения приказа. Но правые не сломали тогда правила игры.

Но сейчас, в лунатичном процессе, никак не связанном с идеалами, а лишь со стремлением к власти и ощущением, что она ускользает навсегда, левые мечтают о военном путче. Возлагают напрасные надежды, что офицеры оденут наручники на Биби и вернется маленький Израиль, где левые все и вся контролировали. Лживая ностальгия по старому - вы сравниваете нынешнюю демократию в Израиле с вашим правлением? Вы тоскуете по Шин-Бет, действовавшему по указанию Бен-Гуриона, следившему за политическими соперниками и избившему Ури Авнери за то, что осмелился опубликовать обескураживающие детали о власти?

В сапогах высокопоставленного офицера

2 недели назад я интервьюировал на радио депутата Офера Шелаха, выступившего на защиту Яира Голана. Мой коллега по радиопередаче Хаим Левинсон спросил того, не логичнее ли будет, если военно-политический кабинет устанвит правила открытия огня, а не генштаб? Шелах ответил, что он больше полагается на генштаб, чем на избранных депутатов. Этот ответ напомнил траурную песнь Рони Даниэля по армии, у которой есть государство. Когда основатель израильского Института демократии Арик Кармон объясняет, что армия демократична, а власть имперская, вы можете понять глубину их извращения. Армия не демократична. Это иерархическая организция. Есть столовая для офицеров и столовая для солдат. Сержант должен козырять офицеру даже, если тот полный идиот. В армии нет демократии, нет равенства. Рядовой солдат не выражает свое мнение на заседаниях генштаба. Ясно, что свобода выражения для офицеров разрешается только слева и только если это вставляет Биньямину Нетаниягу.

Две недели назад целый лагерь пел дифирамбы Буги Яалону, который обратился к генералам и сказал им продолжать говорить, что думают. "Делайте это, даже если ваши слова не являются частью мейнстрима и если они противоречат полирическому рководству. Не опасайтесь, не страшитесь. Продолжайте быть смелыми не только на поле боя, но и у стола заседаний". Прошла неделя - и были опубликованы протоколы обсуждений военно-политического кабинета во время операции Несокрушимая скала.

На заседание 10 июля 2014г. прибыл командующий Южным округом Сами Турджеман. Лишь тогда министрам была представлена программа ликвидации тоннелей.
Беннет: "Насколько это втянет нас вглубь Газы?"
Турджеман: "Будет трение, но не надо преувеличивать".
Беннет: "Что бы Вы сделали, если бы были на моем месте?"
Яалон и Ганц: "Он не на Вашем месте".
Беннет: "Хорошо, а что бы Вы сделали на своем месте?"
Яалон и Ганц пытаются воспрепятствовать Турджеману говорить, Нетаниягу просит того ответить.
Турджеман: "На своем или Вашем месте я бы действовал".
Молчание.

("Макор ришон" 27.05.2016)


Перевел Моше Борухович
МАОФ