Maof

Thursday
Jan 28th
Text size
  • Increase font size
  • Default font size
  • Decrease font size
Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 
Скотт Б. Ласенски – аналитик CFR по проблемам Ближнего Востока и сотрудник  университета Брандис в Уолтхэме, штат Массачусетс, США. The San Diego Union-Tribune ( CFR – Совет по международным отношениям (Council on Foreign Relations) – базирующаяся в США организация, основанная в 1921 году на деньги крупных предпринимателей ( в частности Морганов и Рокфеллеров) для исследований и выработки рекомендаций при принятии решений в области мировой политики. Решений в интересах космополитической финансовой олигархии ( в значительной степени еврейской по происхождению), стремлениям которой к «мировой глобализации» мешает само существование еврейского государства Израиль. – прим. перев.)

В избрании ультра-ястреба Ариэля Шарона в качестве премьер-министра Израиля проявилось состояние растерянности, в котором находится израильская политика; дисфункции, досаждающей израильской политической системе и реальной возможности того, что насилие и неустойчивость могут усилиться.

Возвышение Шарона создает, кроме того, новый источник головной боли для все еще свежей администрации Буша, как раз в то время когда она пытается понять, как лучше решить задачу защиты разнообразных американских интересов на Ближнем Востоке. Задачу, которая изрядно досаждала и расстраивала команду Клинтона на закате ее деятельности.

Внутренние уроки

Нет сомнения, что победа Шарона это не его триумф, а голос против Эхуда Барака и потеря веры в Ясира Арафата как партнера по мирному процессу. Попросту говоря, израильтяне чувствуют себя обманутыми. Сотни тысяч человек продемонстрировали свою антипатию к Бараку и недоверие к Арафату из-за его отвержения Кемп-Дэвида и принятия тактики насилия просто тем, что не пришли к избирательным урнам.

Израильтяне не только удручены и лишились иллюзий, но они выглядят растерянными. Даже после того как в сентябре вспыхнула интифада Аль-Акса, данные об общественном мнении показывали, что здоровое большинство было расположено к продолжению переоворов с палестинцами, включая принципиальную поддержку некоторых далеко идущих уступок Барака. То есть, израильтяне начали выбирать лидеров, которые не в состоянии поддерживать мирные соглашения, подписанные Израилем. Хуже того, внушающая опасения потеря памяти укоренилась в обществе. В обществе уже борющемся с потерей чувства ответственности. Где память о вторжении Шарона в Ливан в 1982 году? Или о последовавшим за этим государственным расследованием, которое обнаружило его косвенную ответственность за резню палестинцев в Сабре и Шатиле? Политические неудачи поражают лидеров во всех демократиях, но возможно ли представить себе Ричарда Никсона победившего на президентских выборах ПОСЛЕ скандала Уотергейт?

Эти выборы продемонстрировали также насколько серьезно разрушена израильская политическая система. Шарон получил на выборах 62 процента голосов, в то время как его партия (Ликуд) имеет менее шестой части депутатских мест в парламенте (19 из 120). Весомость полученного Шароном мандата не гармонирует с наличием глубоко разделенного и раздробленного израильского парламента. Впрочем и Барак сталкивался с подобной проблемой, как будут сталкиваться и все будущие израильские лидеры, пока страна не поймет необходимость значительной и эффективной избирательной реформы. 

Конечно, глубокий раскол в израильском обществе вызван не политическими институтами. Но порочная электоральная реформа 1992 года рассматривается всеми как фактор обостряющий социальное и политическое напряжение. Отделение выборов в парламент от выборов премьер-министра превратилось в болезнь. Двадцать лет назад партия Труда и Ликуд, две самые большие партии, имели три четверти мест в парламенте. Сейчас их совместное представительство меньше трети. Как в израильской сверхдемократии может обрюзгший парламент принимать решения устраивающие всех? 

Внешние уроки.

Внутренняя политика, когда это относится к Израилю, неотделима от внешней политики. Внутренние политические события неминуемо имееют внешние последствия. В то время как перспективы дальнейшего ухудшения арабо-израильских отношений ясны и вызывают беспокойство, само по себе избрание Шарона не является роковым для Израиля, Ближнего Востока или американских интересов. Хотя Шарон энергично проводил свою кампанию против процесса Осло и захватывающих дух уступок Барака, его избрание демонстрирует, что некоторые аспекты, возникшего после войны в Заливе арабо-израильского мирного процесса, остются устойчивыми.

Хотя Шарон хвастает своим отказом даже пожать руку Арафату, он сидел рядом с палестинскими партнерами во время переговоров в Уай-плантейшн, и может открыто вновь начать с ними иметь дело гораздо раньше чем это полагают. Всеми признанниое право палестинцев на государство на Восточном Берегу и в Газе остается безоговорочно и ясно зафиксированным в исраильско-палестинских отношениях. Как и Нетаниягу до него, Шарон будет уважать подписанные соглашения, даже если он сам изничтожал их во время избирательной кампании. Другое дело позиции на переговорах - Шарон будет дистанцироваться от позиций Барака. 

Реакция из арабских столиц была на удивление неоднозначной. Египетские, иорданские и палестинские лидеры проглотили победу Шарона, воспротивились тем из своего окружения кто требовал резких реакций и заняли выжидательную позицию. Прошлое Шарона остается проблемой для любого арабского лидера, но гораздо более существенно настоящее. Его заявления и действия в ближайшие недели и месяцы, состав и поведение формируемого им правительства будут критическими факторами и определят станет ли сушествующая неудовлетворительная ситуация еще хуже. Все же, провокативное и воинственное прошлое Шарона будет иметь некоторый охлаждающий эффект в отношениях Израиля с арабским и мусульманским миром. Но, по крайней мере с течением времени, он должен стать, в основном, символическим, подобно продолжающемуся отсутствию египетского и иорданского послов в Тель-Авиве. Таким образом, избрание Шарона не освобождает арабских лидеров от их ответственности по предотвращению дальнейшего обострения нынешнего кризиса – поводом для которого послужил визит Шарона в сентябре на Храмовую гору, но вызванного факторами, имеющими другие источники. 

Прежде всего, Ясир Арафат может и должен сделать большее, чем он это делает для уменьшения насилия со стороны палестинцев. Не только Шарон выдвинул это в качестве предварительного условия для начала переговоров, но и Белый дом ожидает, что Арафат будет консультироваться и проявлять большую сдержанность. Что касается Ливана и Сирии, то факт избрания Шарона не извиняет Башара Асада за продолжение (или эскалацию) балансирования на грани пропасти на северной границе Израиля – и США должны это ясно дать понять. 

Уроки для Буша.

Неудача одиннадцатичасовых дипломатических усилий Клинтона в комбинации с победой Шарона дает новой администрации возможность передохнуть. Команда Буша быстро дистанцировалась от тенденции Клинтона к интенсивному личному президентскому участию. Администрация также отказалась от израильско-палестинского мирного плана Клинтона, заявив что параметры, заложенные в этом плане бывшим президентом, не являются более принципами политики США.

Неудача Клинтона и время, требуемое для установления контактов с новым израильским правительством, дают команде Буша шанс сформулировать стратегию – однако после визита госсекретаря Колина Пауэлла это время бежит быстро. Вместо того, чтобы говорить об отходе назад, администрация должна делать ударение на принятии нового подхода при сохранении полной вовлеченности в проблему.

Джеймс Бейкер и Мадлен Олбрайт начинали исполнение своих должностных обязанностей с попытки сохранять дистанцию (Олбрайт говорила, что не будет толочь воду в ступе), но оба неумолимо затягивались в геркулесовы усилия, прилагаемые чтобы инициализировать, пасти, а иногда и спасать израильско-палестинские мирные переговоры. Что должна сделать команда Буша, так это выразить свое намерение рассматривать мирные переговоры через широкую региональную линзу (т.е. Персидский залив), хотя надо еще пряснить, что это значит на практике.

Администрация Буша должна рассмотреть, с учетом трудностей, с которыми мы сейчас сталкиваемся в этом регионе, меры , которые можно предпринять для обслуживания американских интересов. Белый дом должен подумать об ожидаемых вариантах развития событий, которые он может представить сторонам и рассмотреть дипломатические рычаги, которые нужно применить чтобы такое развитие реализовалось. Вашингтон не может одной рукой навязать свою волю региону, но США все еще в состоянии дать политическую, военную и финансовую затрещину с целью повлиять на события. Профилактическая дипломатия требует от администрации отложить в сторону ряд проблем(публично или нет) включая поселения, кооперация в области безопасности, использпвание силы, подстрекательство, Ливан и палестинскую государственность. Такая стратегия поможет избежать того, что добыча будет упущена из-за ответных действий, которые сокрушают политических деятелей.

Рычаги для продвижения такого курса базируются на наших реальных ценностях и способностях, но также и на нашей выразительной мощи. В частности по отношению к Израилю, тон и темп его отношений с Вашингтоном имеют серьезные политические последствия. Команда Буша может обратиться к международным организациям и нашим союзникам в Европе за помощью в реализации этой стратегии.

Для команды Буша правильно заявлять, что США не заинтересованы в мире больше чем стороны конфликта, но Белый дом очень скоро поймет, что это не предлог для самоустранения. Когда пыль осядет за движущимися колесами будет ясно видно как Буш, Пауэлл и компания выдержали этот первый дипломатический экзамен.     

Перевод:Б.Новак